video-kniga.ru

Геи рассказ про братьев

И лишь однажды, в самом начале х, поехал в русскую деревню, отдохнуть в тиши семейного уюта. О прелестях сельского бытия я знал. Хозяйка, у которой мы снимали дом в деревне по Петербургскому шоссе, была крепкой русской женщиной - из тех, про которых писал Некрасов.

Муж ее неделями не просыхал, она его за это нещадно била огромными гладкими и блестящими от регулярных упражнений с коровьим выменем руками, теми же, что вечерами в баньке у реки гнала для него самогон. Весь двор и хозяйство держались на этой здоровой русской крестьянке и двух ее сыновьях - 17 и 19 лет. Мы жили у нее втроем - я, моя жена и наша дочь. Жена, опасаясь за дочь, неодобрительно посматривала на двух ее парней - младшего Павла и старшего Николая, недоумевая при этом, как от такого дрянного семени росли эти молодцы.

И тот и другой были уже вполне оформившимися мужчинами, с порослью вокруг губ. Листая свежую почту, которую доставляли курьером из закрытого института, где я работал заместителем директора, я лежал часами под сенным навесом, наблюдая за нехитрой сельской жизнью.

Жена с дочерью бродили по лесу, загорали у реки. Мне же хватало работы - я писал статью для научного журнала. Курьер, женоподобный юноша, появлялся через день. Я забирал у него бумаги, ограничиваясь скупыми приветствиями, но он обычно задерживался, о чем-то долго кокетничая с хозяйскими детьми. Из-под уютного геи рассказ про братьев я смотрел вокруг в легком томлении, наслаждаясь миром. И все больше отвлекался, наблюдая за Павлом и Николаем. Межень - говорила хозяйка.

С утра до позднего вечера вся семья была на сенокосе, каждый час к дому подъезжала груженая сеном телега. Николай, что постарше, умело правил геи рассказ про братьев с вершины стога, а младший ездил на Резвом, такая у коня была кличка, без седла.

Загорелые, серебряные от сенной пыли, блестящие от пота, капельки которого разлетались сквозь солнечные лучи, разноцветными брызгами, они казались мне геи рассказ про братьев античной мифологии.

Я так и называл их в геи рассказ про братьев - Гермес и Меркурий. Мать их интересовалась у меня о происхождении незнакомых для сельской речи имен.

И, услышав, что геи рассказ про братьев их некогда служил богам, взяла шутливую привычку созывать ими своих парней к вечернему столу. Так и пошло по деревне - Гермес, Меркурий Наблюдая за их работой, я все больше задерживался на всяких мелких подробностях, дотошно изучив все хитрости их монотонного труда, геи рассказ про братьев, впрочем, не был им в тягость.

До меня постоянно доносились полудетские-полумужские голоса, легкий мат - не в надрыв, а так - в сердечном русском разговоре, непонятные мне сальные шуточки, которые я про себя списывал на их возраст. А переходный возраст постоянно выдавало волнение геи рассказ про братьев промежности. С легкостью они перекидывали сено с телеги под соседний с моим укрывищем геи рассказ про братьев.

От физического труда напрягались все их члены. Широких суконных штанов словно и не геи рассказ про братьев, зато их сильное возбуждение было на виду.

От того, мне казалось, они работали с еще большим удовольствием. Мне даже геи рассказ про братьев становилось жаль, что они еще геи рассказ про братьев знают более легких способов возбуждения. Заканчивая работу, они шумно заваливались под соседний навес и отдыхали. За редкой стенкой слышалась какая-то возня, визг, к которому я стал прислушиваться. И вскоре обнаружил в нем присутствие интонаций, знакомых по фильмам Кадино.

Их привозил из командировок знакомый дипломат. Я имел гомосексуальный опыт - в армии, в многомесячных геологических экспедициях в молодости, да и с дипломатом мы не устраивали молчаливых кинопросмотров. Любопытство взяло свое, и, отыскав в сене, желанную щелку, я прильнул к. Мои Гермес и Меркурий лежали обнаженные, грудь младшего оказалась прямо у меня перед глазами: Несложно было догадаться, что они загорают обнаженными. Павел сосал член своего брата.

Я возбудился настолько, что, расстегнув шорты, стал рукой помогать себе, испытывая неожиданное удовольствие. Поначалу я даже испугался величины своего напряженного органа: Слабую четверть отряда - потому что на двенадцать крепких русских мужиков приходилось всего две женщины, одна геи рассказ про братьев которых, известная эмансипе, уже не подходила для секса.

Меня взбудоражили приятные впечатления о ночах геи рассказ про братьев дешевой южноафриканской гостинице, где в ожиданиях проводника, я и двое моих сотрудников изощрялись в приемах искусственного возбуждения друг друга. Славик, недавний студент университета, принятый мною на работу по протекции отца, откосившего его армии, тогда проявил неожиданную слабость к нашим инструментам.

Он делал сосал, как опытная французская проститутка, удивляя меня глубиной своей глотки, в которой каким-то образом геи рассказ про братьев уместиться мой чуть больше среднего размера половой орган.

Эти воспоминания будоражили меня больше, чем увиденное за перегородкой сенного навеса. Кто скажет, почему все семяизвержения заканчиваются так банально, почему наслаждение так скоротечно?

Вот, кажется, удерживаешь его, свое наслаждение, в своих руках. Но вот оно, в самый пик своего торжествования, когда, кажется, весь ты, все твое существо собирается в твоих нежных ладонях, игриво выскальзывает из приятного капкана, разбрызгивая вокруг струи горячей жидкости. В это мгновение ты уже не способен совладать с ним - теперь не ты, а оно заключает тебя в сладостную тюрьму бездонного наслаждения.

А потом минутное забытье, и возвращение в остывающую реальность. Мои деревенские Гермес и Меркурий, закончив свои детские шалости, что-то бурно обсуждая, выскочили из под навеса, направились запрягать Резвого. Я стал приглядываться к ним еще с большим вниманием. Между двумя братьями явно существовало что-то большее, чем только кровная связь. Какая-то особая нежность обращала на себе внимание, когда Николай подсаживал младшего Павла на лошадь, когда из его курчавых пепельных волос он осторожно вынимал сенной сор, когда с улыбкой поправлял сползающие с талии и обнажающие перси ягодиц просторные суконные брюки Провожая взглядом отъезжающую телегу на фоне закатывающегося за далекий лес солнечного диска, я вдруг представил себе древнегреческую колесницу, и Гермеса с Меркурием - свиту, геи рассказ про братьев громовержца.

Телега медленно спускалась к реке, лошадь была не видна за высокой травой, и только младший Павел - мой воображаемый Гермес в своих золотых крылатых сандалиях парил у земли. Вскоре жена с дочерью вернулись с реки. Вечер прошел в мелкой суете, утихшей около полуночи.

В поисках деревенской экзотики мы улеглись спать на верхнем сеновале, внизу под сеном в хлеву хозяйка еще долго доила коров. Я затащил лестницу под крышу и расположился у дверцы. За что я люблю эти летние ночи - так это за звезды. В это время в Средней России темнеет поздно. Ярко-красный диск луны долго весит у горизонта и медленно поднимается, постепенно засветляя звезды. Но сегодня не они были причиной моей бессонницы.

Я думал о хозяйских детях, я наблюдал за. Волга быстринами спускается с Валдайских гор, плутая меж многочисленных холмов, изредка замедляя свой ход. И здесь был омут, видный в бинокль с возвышения сеновала. Туда и направились искупаться перед сном Павел и Николай. Как мне и хотелось, как я внутренне и предполагал, купались они обнаженными, как и днем - не скупились на возбуждающие прикосновения. Сейчас, из своего геи рассказ про братьев, я мог, не стесняясь, любоваться их сложением. Оба они были в том возрасте, когда сквозь мягкие юношеские черты все сильнее проступает грубое мужское содержание.

Эта неуловимая текучесть, которая вскоре будет утрачена навсегда, очень привлекает мужчин в молодых мужчинах. Оставаясь по своей природе эгоистами, мы любим в них ту часть самих себя, которую нещадно смывает ход времени, мы любим ту нежность, которую, следуя общепринятым законам, уничтожаем в.

Я наблюдал, я любовался их еще резкими чувственными движениями, но уже мужской осанкой, но более всего правильностью линий, слагающих их тела. Все это доставляло мне удовольствие иного рода, чем то, что я испытал сегодня днем. Какое-то новое чувство поселилось геи рассказ про братьев мне: На мгновение я ушел в себя, а, очнувшись, почувствовал горячую влагу в промежности.

Мои Гермес и Меркурий уже возвращались и, проходя мимо сеновала, пожелали спокойной геи рассказ про братьев. Мне показалось, что какая-то новая интонация прозвучала для меня в их голосах. Уснул я сразу, а проснувшись уже к полудню, как и вчера, обнаружил записку от дочери и жены, отправившихся на весь день к реке зарабатывать сочинский загар, который я им не мог обеспечить этим летом, вынужденный руководить институтом.

Позавтракав и пообедав, я вновь расположился под сенным навесом с какими-то документами, но не они интересовали. Я терпеливо ждал скрипа телеги, распаляя себя воспоминаниями о вчерашнем. Я ловил себя на запретных мыслях о том, что мне хотелось бы прикоснуться к их телам, мне хотелось сделать с ними то же, что они сделали с. Я был одержим и не стыдился даже мысли о том, как мог бы ласкать их члены, касаться их свежих губ, пахнущих парным молоком, вдыхать запах луговых трав, смешавшийся с терпким ароматом их тел.

Я был пьян от мыслей о возможности лишь прикоснуться к одному из. Я был смущен необходимостью по привычке поприветствовать их за руку - за мягкую младенческую руку, которая, может быть, мгновение назад касалась их юных чресел. Но предрассудки отступили перед одним желанием обладать, иметь возможность прижать это тело к себе, к своим губам, принять его в.

Я готов был излиться, как услышал, увидел приближавшуюся телегу и моих юных соблазнителей, вид которых протрезвил. Не геи рассказ про братьев, почему я так расчувствовался, - их красотой можно было восторгаться и рассудочно.

Делая вид, что занят бумагами, я внимательно наблюдал за тем, как они разгружали сено. А когда удалились на отдых в соседний навес, в трепетном ожидании прижался к щели в стене. В начале все повторилось, как и вчера, хотя меня тревожило чувство, что мой Геи рассказ про братьев и Меркурий сегодня как бы очень просто доступны мне, они словно демонстрировали мне все свои достоинства. Младший брат сосал у старшего, который прижимался к стенке так, что вот-вот я мог достать до нежной кожи его ягодиц рукой, губами.

И я не выдержал, все это время возбуждая себя руками, я коснулся языком его нежной кожи. Но ничего не произошло - они продолжали любить друг друга. Когда все закончилось, я, отдыхая, корил себя за неосмотрительность моего поступка, поглядывая в щель на притягательные тела братьев.

Но это было еще не .

Похожее видео